One life. many ways.

Я не хочу, чтобы вы это читали. Я искренне желаю вам это не читать.

Чужие сопли  и проблемы никому не интересны. Я просто устала писать все в дневник, ибо скоро у меня в доме закончатся все ручки…

Я не знаю жалости. Я не умею окружать людей теплом и заботой. Я ненавижу, когда кто-то плачет. Я просто отворачиваюсь и делаю вид, что не вижу. Убегаю в другое место, закрываюсь.  И ненавижу себя плачущей, ненавижу, когда меня жалеют, как раненого щенка.  Когда плакала моя старая подруга, я просто сидела и смотрела в пол. Когда мой лучший друг признался мне в любви, я так же смотрела в пол. Когда то он был самым близким человеком, а я ни разу не сказала, что он был мне дорог, или банальное « я скучала». Я никогда ни о ком не беспокоилась, никогда ни за кого не боялась, будь человек ранен или в больнице. Мне просто этого не дано. Жалеть, любить, сострадать, заботиться…Не потому, что мне этого мало дали в детстве, не потому, что не было о ком…Не дано. Как некоторым не дано петь или решать геометрию.

Мама сильно болеет. И я хотела бы, искренне хотела бы ей помочь, угодить, как это всегда умела моя сестра. Тогда я видела, что маме хорошо, она ей благодарна, и мне становилось спокойно и легко, ведь хоть кто-то мог позаботиться. Я часто представляла, как захожу к ней в комнату с имбирным чаем, готовлю ей рис, хожу в магазин…Но я не могу. Не могу сделать все так, как она этого хочет и заслуживает. Не могу обнять или пожалеть, ничего не могу! Ей плохо, и я боюсь к ней подойти. Боюсь сделать что то не так, шевельнуться не в ту сторону, слишком громко вздохнуть…Я закрываюсь в комнате и хочу не попадаться ей на глаза, исчезнуть, убежать. Так делал мой папа. Убегал. Но ему было куда убегать. А мой мир – несколько квадратных метров и розовые обои. Я вижу, как она меня осуждает, и спокойно и болезненно терплю упреки по каждому поводу, но я больше так не могу. Черт подери, мне больно все это видеть, но я совершенно парализована. Мне страшно выходить из комнаты и видеть осуждающие глаза, весь воздух квартиры пропитан обидой, злобой и осуждением, и невозможно дышать. Она говорит, что я всегда и все делаю не так. Но по-другому я не умею. Мне нужно приготовить обед, но я не могу выйти из комнаты. Боюсь. Я всегда была «не то» и всегда останусь не тем, и буду делать не то, что нужно…Но это я. И в такие секунды я правда хотела бы никогда не рождаться. Не умереть, а именно не рождаться…