the last part.

Ну что ж, эта запись станет последней.

Может, буду вести блог дальше, а может, и нет. Посмотрим через две недели, по моему возвращению из Карпат.

Так вот.

Я считаю себя счастливчиком. Да-да, я определенно родилась в рубашке. Как говорила мама: «ты от рождения была фартовенькой». Жалею ли я о своей болезни? Ничуть. Ну, может, совсем немного. Но все минусы пропадают под количеством преимуществ. Я узнала цену здоровью, цену семье, цену лекарствам. Цену жизни, смешанной с грязью. И цену жизни, полной света и желания идти дальше. Я поняла, кто друг и кто враг, где правда и где ложь.

Целый год ушел на прожигание жизни, сначала в голодном истощении и заторможенных реакциях, затем в булимических приступах и постоянном нервном страхе. Но за этот год я поняла столько вещей, как о себе, так и о мире, до которых многие люди не доходят и к годам тридцати.

Могу точно сказать одно: и анорексия и булимия – всего лишь уход от реальных, глубоких проблем. Анорексия дарит огромный, интересный и неповторимый мир. И в этом мире тебе не нужно ничего, кроме худобы и зеркал. Тебе никогда не будет скучно, ты не будешь чувствовать одиночество. Но это уже будешь не ты. Это будет зависимое существо, без своих мыслей, желаний и чувств. Жизнь ни о чем, пустая и глупая, но полная смысла для тебя одного. Смысла в том, чтобы обхватывать свои кости днями и ночами, и падать от блаженного голода и воздушной слабости. И всю твою внутреннюю пустоту заполняет она, твоя любимая Ана, манипулирую твоей беспомощностью. И тебе кажется, она ведет тебя. И вам двоим не нужно больше ничего. Пока она не передаст тебя в руки чего-то пострашнее…

Если тебе удаётся избавиться от неё, она вырывает с корнем все, что было в тебе до этого. Пожирает. И ты пуст и ничтожен. Одинок, забит, никому не нужен. И приходит другая, булимия. И ты уверен, что вся твоя внутренняя дыра сможет заполниться с помощью невероятных количеств пищи. И чем больше, тем лучше. И ты попадаешь в еще одну громадную мерзкую ложь. И сколько продлится этот период – решать тебе. Но однажды ты понимаешь, что никакая еда и ни в каких количествах тебя не заполнит. И они обе отступают. А дальше – твой ход. Ты берешь себя в руки, и начинаешь жить по-настоящему. И в этот момент ты понимаешь, что свободен…

Это требует титанических усилий, ни никто не сделает этого вместо тебя. Дорогу выбираем мы сами.

Сейчас моё море спокойно. Я буду заниматься спортом и понемногу должна сбросить 8 кг, набранных во время булимии, до старых 47. И впервые за столько времени, я спокойна. И верю, что отныне все будет хорошо. Ведь у меня есть мечты, амбиции, и я есть сама у себя. Больше мне ничего не нужно.

Я искренне надеюсь, что эти записи помогли хоть кому-нибудь, или же помогут в скором времени.

Одно я могу сказать напоследок: ничего не приходит снаружи, и никакая красота не будет восприниматься окружающими, пока ты уродлив изнутри. Об этом пишут в журналах, и вы сами это знаете. Но одно дело слышать, и совсем другое – прочувствовать и понять это каждой клеткой своего тела. Будьте чистыми и светлыми внутри – и внешность начнет подстраиваться под это. Хотите худеть – это замечательно. Но не делайте это из ненависти к свому телу. Допустим, у вас есть любимая игрушка. Она грязная и с дырками, но вы е отстирываете, зашиваете, украшаете, потому что любите эту игрушку. Тоже самое и тело. Худейте из любви и уважения к нему, вы ведь хотите, чтобы оно было самым красивым и совершенным. Тогда все у вас будет хорошо.

With love.

было дело.

Вчера мои чокнутые друзья решили, что будет очень круто и весело кинуть меня в грязное и вонючее озеро после целой бутылки вина.

и знаете, несмотря на тонны изливаемого мной мата, несмотря на мокрую и грязную одежду, волосы, от которых не отмывается ужасный запах трясины и на то, что я чуть не околела по дороге домой, ЭТО БЫЛО ПРОСТО ПИПЕЦ КАК КРУТО.

так что я вас ненавижу, но большое спасибо)

все бегом на мадагаскар 3!!!

просто уйма позитивных впечатлений, и наконец посмеялась от души

замечааательный мульт, хочу второй раз сходить ^^

part twenty six

Будь собой, все остальные роли уже заняты (с) Оскар Уайльд

Пока человек не находит себя, он будет искать пристанища у любого корабля, даже самого уродливого. Потому и придумали субкультуры, движения и прочее. Побывав эмо, «трэшкой» и еще неведомо кем, я решила, что моё призвание – быть анорексиком. И весьма прочно за это ухватилась.

Булимия – это всегда одна из стадий выздоровления. Но на сколько она затянется – решать самому человеку. Не помню четко, на сколько затянулась моя, и даже не могу точно сказать, что было хуже. Вес прыгал от минуса к плюсу, деньги на еду тратились в геометрической прогрессии. Об этом уж точно никто не знал. Мама кричала, что не видит, как я ем дома, а я стояла и думала «ты бы знала, сколько я только что сожрала вне дома». В магазины я уже просто боялась заходить и брать не привычный 34-й (xs), а 36, а то и 38. Весов тоже не было, в зеркала я перестала смотреть. Зажималась со своей едой по углам и не хотела видеть происходящее вокруг. Я походила на злобного и нервного зверька, который прятал свою пищу ото всех. И действительно, в присутствии людей я боялась даже воды выпить.

Но ничто не продолжается вечно. Однажды, после очередного срыва, сидя в комнате перед фильмом и с пачкой хлопьев, я взглянула на эти хлопья, на шоколадки и конфеты, спрятанные по шкафам, и поняла, насколько все это глупо. В моей жизни не оставалось совершенно ничего, что могло бы приносить хоть какую – то радость. Плюс ко всему, организм привык заедать пирожными любой малейший стресс или моральное напряжение. И ела то я, в общем, часто из-за скуки. Не то чтобы мне не было чем заняться…Просто ничего не вызывало интереса. И просто однажды поняла, что больше так жить нельзя. И чем дольше я буду сидеть в этом дерьме - тем дальше я от своих желаний. Долгие месяцы я жила со своей аной, которая наполняла меня другим миром. Но об этом я напишу дальше, ибо следующая запись будет последней…

следующая запись 25 июня 2012 

 

ваниль и сопельки мои.

знаете это чувство, когда пересматриваешь любимый когда-то фильм и не можешь понять, от чего ты был таким долбоёбом и чем это вообще могло тебе понравится.

часто приходится это ощущать.

но я даже и представить не могла, что и с людьми тоже самое.

я смотрела на этого человека, но его красота больше не приклеивала мой взгляд. я могла даже и отвернуться. я слушала прекрасный бархатный голос, но он больше не вызывал нервную дрожь по телу. я знала его интеллект и остроумие, но не находилось ни одной темы для разговора...

а ведь в нем ничего не поменялось. он оставался тем же идеальным призраком, которого мне когда-то так хотелось словить.. а теперь вот он. реальный. но сейчас вызвавший во мне не больше эмоций, чем ближайший столб.

и я бы могла жить под властью воспоминаний, которые подстроили все под нынешнюю меня. что они собственно и делали более года.

но я столкнулась с реальностью. и не нашла никакой сказки.

он остался прекрасным лордом. вот только я перестала быть ищущей внимания лорда собакой.

Я не хочу, чтобы вы это читали. Я искренне желаю вам это не читать.

Чужие сопли  и проблемы никому не интересны. Я просто устала писать все в дневник, ибо скоро у меня в доме закончатся все ручки…

Я не знаю жалости. Я не умею окружать людей теплом и заботой. Я ненавижу, когда кто-то плачет. Я просто отворачиваюсь и делаю вид, что не вижу. Убегаю в другое место, закрываюсь.  И ненавижу себя плачущей, ненавижу, когда меня жалеют, как раненого щенка.  Когда плакала моя старая подруга, я просто сидела и смотрела в пол. Когда мой лучший друг признался мне в любви, я так же смотрела в пол. Когда то он был самым близким человеком, а я ни разу не сказала, что он был мне дорог, или банальное « я скучала». Я никогда ни о ком не беспокоилась, никогда ни за кого не боялась, будь человек ранен или в больнице. Мне просто этого не дано. Жалеть, любить, сострадать, заботиться…Не потому, что мне этого мало дали в детстве, не потому, что не было о ком…Не дано. Как некоторым не дано петь или решать геометрию.

Мама сильно болеет. И я хотела бы, искренне хотела бы ей помочь, угодить, как это всегда умела моя сестра. Тогда я видела, что маме хорошо, она ей благодарна, и мне становилось спокойно и легко, ведь хоть кто-то мог позаботиться. Я часто представляла, как захожу к ней в комнату с имбирным чаем, готовлю ей рис, хожу в магазин…Но я не могу. Не могу сделать все так, как она этого хочет и заслуживает. Не могу обнять или пожалеть, ничего не могу! Ей плохо, и я боюсь к ней подойти. Боюсь сделать что то не так, шевельнуться не в ту сторону, слишком громко вздохнуть…Я закрываюсь в комнате и хочу не попадаться ей на глаза, исчезнуть, убежать. Так делал мой папа. Убегал. Но ему было куда убегать. А мой мир – несколько квадратных метров и розовые обои. Я вижу, как она меня осуждает, и спокойно и болезненно терплю упреки по каждому поводу, но я больше так не могу. Черт подери, мне больно все это видеть, но я совершенно парализована. Мне страшно выходить из комнаты и видеть осуждающие глаза, весь воздух квартиры пропитан обидой, злобой и осуждением, и невозможно дышать. Она говорит, что я всегда и все делаю не так. Но по-другому я не умею. Мне нужно приготовить обед, но я не могу выйти из комнаты. Боюсь. Я всегда была «не то» и всегда останусь не тем, и буду делать не то, что нужно…Но это я. И в такие секунды я правда хотела бы никогда не рождаться. Не умереть, а именно не рождаться…

                   Со мной очень престижно пойти в 

ресторан или на красную

 площадь – 

я же «такая   красивая девочка». 

А утро встречают с другими. 

Я знаю, 

что в субботу телефон будет молчать.   

А чтобы позвонить кому-то, 

нужно найти веский повод –

 настолько все 

отношения не близкие.

Но поводов никогда не бывает.  (с)