part eighteen (prague)

Спустя месяц ежедневного обжорства сладким я поправилась всего на 1 кг, да в общем, я не сильно возражала. 44 или 45 мало играют роль, когда ты стоишь на костях. В Прагу ехала с трясущимися руками: я очень люблю своего брата. Но при встрече он посмотрел на меня как то недоверчиво, чего я весьма ожидала. А когда я сняла пуховик, его крикам не было предела. Я в свою очередь пообещала обьяснить все позже, и мы долго пытались скрыть костлявое тельце от глаз моей тёти, но это плохо получалось. Количество сказанных «О ГОСПОДИ!!!» было огромным, брату едва удалось её усмирить. После этого они договорились, что не будут затрагивать тему моего веса, я ведь не говорила причины, а они думали, что я смертельно больна.

Через два дня мой брат заметил кардинальные перемены в моём поведении, в сравнении с весной. Заметил потому, что привык слышать моё пение сквозь все комнаты и постоянные жалобы, что я голодна. Теперь в квартире было тихо. Я только постоянно готовила, а ела по времени, чтобы пить лекарства. Накануне нового года я налила себе любимого бэйлиса, который остался с моего прошлого приезда, зашла к нему в комнату и что то сказала, и только тут он попросил рассказать, что со мной такое. Мне не хотелось. Но через десять минут я допивала третий бокал ликера со льдом, обливаясь слезами и всхлипывая. Он слушал и молча подливал мне еще, ибо мои руки слишком тряслись. Тогда меня очень сильно прорвало. И только он догадался, что я не поправляюсь лишь потому, что не позволяю мозгу, я только промолчала на это. Утром мне стало гораздо легче, голова просветлела, я ведь ни с кем не говорила искренне до этого. Но 31 декабря я встала на весы (дома у меня их нет) и при отметке, едва доползавшей до 45 я испугалась и подумала, что они сломаны…

Брат оказался понимающим, и я безумно благодарна ему за это. Он не заставлял меня есть, но деликатно подстраивал все так, чтобы я хоть немного набрала вес, и мне это нравилось. Если сначала я жевала все по 3 часа и постоянно ходила, чтобы сжечь калории, то к концу поездки все и вправду улучшилось, я понемногу пела, радовалась жизни, прекратила считать калории и просто отдыхала. Я стала испытывать голод, ибо разрешила мозгу есть, а он был ооочень голоден как морально, так и физически. Помню, как я радовалась, когда после клуба, в 4 утра, я наворачивала в автобусе огромный сэндвич, и была безумно счастлива.

В Киев меня отпустили с чистой душой. Я набрала 2 кг, и перемену было заметно, так как у меня появилось что то, напоминающее зад. Маминой радости не было предела, все только и говорили, как я похорошела. Но мне казалось, что 47 – это уже слишком много…

нет-нет, напишу завтра

на данный момент мне очень плохо. тошнит, мутит и ничего не соображаю.

весны не было. сразу пришло лето. и это очень печально, ибо я сейчас упаду в обморок.

из холода в жар, из жары в холод, как будто середины в этом мире нет.

бесит

Девушка-Из-Спортзала

зашла сегодня пообедать в мафию. я всегда ем одна, не люблю, когда что то отвлекает.

я сидела и рассматривала людишек, как всегда, и под мои любопытные глазки попалась одна забавная пара. они зашли слегка сдержанно, не держась за руки, вероятно, пора первых свиданий. парень - высокий худощавый блондин, со смазливо-мужским лицом и короткими кудрями в стиле айренби. девушка - маленькое хрупкое существо в малиновом платье и с платочком на шее, с зализанными русыми волосами, которые она ежеминутно поправляла на одну сторону, и отточенной фигурой, слепленной личным тренером и часами спортзала. 

такие экзэмпляры всегда были мне любопытны. и я даже не удивилась, что моя догадка оправдалась, когда она заказала простую воду, а он - безалкогольный мохито. она бережет фигуру, он - свою жалкую шкуру. идеальная пара. их разговор был построен из шаблонов и трафаретов, и как бы не прекрасен был мой обед, я едва сдерживалась, чтоб не блевать. разговоры о будущем, работе, и конечно же, о "высоких материях" и "гениальных книгах и фильмах". я представляла себе их будущие идеальные отношения, походы по тусовкам за ручку, смазливые смс и жалкие вспышки тупой ревности. их как будто вырезали из дешёвого русского сериала. подруги-друзья, кино-кафе, его квартира-её квартира. и всюду игра, уловки и покорная тупость. она медленно попивала воду, играя томную воспитанную девушку высшего общества. а может и не играла. он мужественно пил свой мохито, и усиленно держал разговор, стараясь заинтересовать пустую ограниченную мышь. а я доела последнюю ложку своего малинового суфле, которое она себе ни за что не позволит, расплатилась и ушла. и еще раз взглянув на этих дешевых актеров в очередной раз понимаю, что лучше обедать всегда одной, чем внемлить словам типичного пустоголового Кена, притворяясь прекрасной Барби. хотя им уже незачем притворятся. я взглянула на них с остатком омерзения в последний раз и вышла в кипящую толпу майдана. а они остались за стеклом. люди в футляре, не знающие искренних слов. позже я наслаждалась кофе с молоком. а Девушка-Из-Спортзала все по прежнему дудлила свою воду без газа...

mourning

просыпаешься.

на часах 05:30

а в бедном мозгу только вопли "зачем ты встала, зачем, идиотка, иди спи"

а потом поднимаешь фиолетовые жалюзи, открываешь окно, и вдыхаешь..

и становится абсолютно плевать на сон. и ты хочешь жить, дышать, петь, летать..

а я просто вижу утро, невинное нежное утро, не запачканное человеческой грязью. и никакой сон с этим не сравнится.

люблю я все таки рано просыпаться. дышать. просто дышать, жадно заглатывая кислород в свои огромные легкие. и в эти секунды это будто все, что нужно.

part seventeen

Вообще я ненавижу психологию и считаю это совершенно идиотской нвукой. Но кое в чем я совершенно согласна. Твоё тело будет исполнять только то, чего требует твой мозг. Мой мозг утверждал: «я ем и не поправляюсь, я рад, я счастлив», и тело спокойно повторяло. Все, казалось, было хорошо. Я наворачивала сладкое и злорадно наблюдала за реакцией людей, даже специально начала носить открытые майки, демонстрирующие кости, и плевать, что была зима.

«Ты знаешь, никогда не думал, что скажу это девушке, но тебе нужно поправится» - так мне сказал мой друг, когда я примеряла платье. А я хохотала и говорила, что ничего не могу поделать, не поправляюсь и все. Когда я обедала в школе, ко мне часто подсаживались люди, чтобы удостоверится, что я не выбрасываю еду, над худобой при этом жутко издевались. Благодаря своим огромным глазам, мертвенной бледности и впавшим щекам я и вправду походила на горлума из «Властелина колец»…

Говоря проще, моя жизнь окончательно превратилась в мираж. Розовые очки просто намертво приросли к моим глазам, и мне было довольно удобно. Голодовок не было, о диетах я забыла, и обжорства тоже не позволяла. Вроде все хорошо, все как надо. Но до первого набранного килограмма. А потом начиналось паническое «ой, я наверное переела, такой камень в желудке», и это несмотря на 44 кг, при которых что один что три кило были бы только на «слава Богу». Теперь я перешла к следующему этапу (а вы думали, это все?).

Орала налево - направо о поправлении и продолжала жадно поглощать на себя взгляды пялящихся людей, а их был много. Но хотя бы на время я забыла о диетах, постоянные вечеринки, праздники и предвкушение поездки в Прагу расслабили меня на какое – то время, но опять таки, этот релакс держался лишь до малейшего поправления…

фото с декабря:

следующая запись 27 апреля 2012

некоторые ололоши

дорогие девушки!мне очень приятно что вы читаете мой блог и заходите в мой формспринг, но ради Бога, ПРЕКРАТИТЕ ЗАДАВАТЬ ТАКИЕ ИДИОТСКИЕ ВОПРОСЫ

хотите худеть - худейте. есть гугл и миллионы диет, выбрали себе одну и радуйтесь, как не понятно, что вы не сбросите 100500 кг просто спросив, как я худела, ну что вам это даст, я просто НЕ ПО-НИ-МА-Ю

так что будьте добры

быть или не быть

пошли мы вчера в общем на чудесную вписку, и несколько великодушных дядей почему то за все заплатили. честно говоря, настолько потрясных и прошаренных взрослых нужно еще поискать, спасибо за пати, ребятки.)

так вот о чем я...волей-неволей, петь на вечеринках уже стало моей обязанностью, так что я вполне привыкла "бросать жрать идти петь"

но вот только нет никакого желания. пою, как посуду мою. не очень лень но и не очень хочется.

по вокалу забыла все, разучилась управлять голосом, пою, чтоб отстали, но им почему то упорно продолжают восхищаться...так вот, один из тех дядей все просил меня спеть на прощание и, с горем пополам, в 4 утра и горланила агилеру. напоследок он умолял меня не бросать петь и спрашивал, почему музыка не мой смысл жизни...а я не знаю. но его лицо перекосилось, когда я упомянула что сейчас меня больше интересует подиум. 

когда то музыка была моим смыслом жизни. мой рот нельзя было заткнуть, а если он затыкался, то в голове продолжали играть песни. я мечтала, годами мечтала о сцене. а сейчас только слепо вижу прямую дорожку подиума. но никто, кроме мамы, по сути не верит в меня. я слышала, что говорят о моих курсах за спиной, я вижу выражение лиц людей, когда я говорю о модельном. все удивляются, почему я все же не пою, почему бросаю свой талант, как тлеющую сигарету...но я не знаю. в голове не играет музыка, в наушниках - просто шумовой эффект, чтобы отвлечься, вместо клипов - видео с показов, а изо рта вылетают слова. только слова, и никаких мелодий. я не могу заставить себя петь, просто не могу. и никто не может. я помню, как светились мои глаза, я помню людей, подходивших ко мне со слезами после лирической песни. я все это помню. но это уже будто не обо мне.

вот и все... ?

ну короче говоря, вчера меня наконец перекрасили, вот и оно: 

part sixteen

Итак, мои зубы продолжали болеть, а я продолжала говорить, что не могу есть из-за этого. Своё похудение мне удалось скрывать первые два дня, но однажды я пришла со школы в свитере, свисающем по плечам. Так уж сложилось, что все были дома. Честно говоря, столько мата я в жизни не слышала. Мою голову бережно разбили об дверь, и около двадцати минут я вжималась в угол, истерически обливаясь слезами и слушая тонны ругательств.

Через десять минут я осталась одна в квартире. Первая мысль – самоубийство. Затем – побег из дома. За ней пришло в голову объявить бойкот и прекратить есть вовсе. А потом я пришла в относительное спокойствие. Ужасно захотелось кому нибудь позвонить и проплакать в трубку до изнеможения. Но таких людей не было. Никого не было. Собравшись с силами, я встала из угла, пошла в свою комнату и просто рухнула на пол. И единственное, что я тогда могла сделать, это молиться. До сих пор помню, как я упала на колени и долго плакала. Да, Бог стал единственным, к кому я тогда могла обратиться. Считайте меня идиоткой или кем угодно, но только это в тот день и последующие давало мне силы двигаться дальше. С друзьями я все так же улыбалась, в школе с удовольствием съедала все, что мне покупали, но придя домой я молилась о прощении и лила слезы раскаяния, как бы глупо это не звучало. И становилось легче, гораздо легче. Но одним раскаянием нельзя вылечит психику, я все еще жутко боялась есть. Какие то остатки здоровых клеток мозга твердили, что нужно срочно начинать набирать весь, но большинство протестовали. Я вроде бы и ела, но продолжала упорно пытаться сжечь калории, постоянно бегала по лестницам и прыгала. Как то мама зашла в комнату, когда я переодевалась. Я помню её глаза, тогда мне самой стало страшно. Я боялась раздеваться перед кем – либо, ибо это действительно было пугающее зрелище…

запись дневника 27 ноября 2011

«…до меня только сегодня дошло, до какой ручки я себя довела. Дура. сегодня уже сладкое ела, печенье утром и перед сном с молоком, мармеладки и соломку кушали у Марго…»

«…мне очень страшно из-за врачей, боюсь об этом думать..стремно…ладно. с осознанием полной задницы жить сложнее, но нужно. Все же будет хорошо, верно?...»

следующая запись 24 апреля 2012