the last part.

Ну что ж, эта запись станет последней.

Может, буду вести блог дальше, а может, и нет. Посмотрим через две недели, по моему возвращению из Карпат.

Так вот.

Я считаю себя счастливчиком. Да-да, я определенно родилась в рубашке. Как говорила мама: «ты от рождения была фартовенькой». Жалею ли я о своей болезни? Ничуть. Ну, может, совсем немного. Но все минусы пропадают под количеством преимуществ. Я узнала цену здоровью, цену семье, цену лекарствам. Цену жизни, смешанной с грязью. И цену жизни, полной света и желания идти дальше. Я поняла, кто друг и кто враг, где правда и где ложь.

Целый год ушел на прожигание жизни, сначала в голодном истощении и заторможенных реакциях, затем в булимических приступах и постоянном нервном страхе. Но за этот год я поняла столько вещей, как о себе, так и о мире, до которых многие люди не доходят и к годам тридцати.

Могу точно сказать одно: и анорексия и булимия – всего лишь уход от реальных, глубоких проблем. Анорексия дарит огромный, интересный и неповторимый мир. И в этом мире тебе не нужно ничего, кроме худобы и зеркал. Тебе никогда не будет скучно, ты не будешь чувствовать одиночество. Но это уже будешь не ты. Это будет зависимое существо, без своих мыслей, желаний и чувств. Жизнь ни о чем, пустая и глупая, но полная смысла для тебя одного. Смысла в том, чтобы обхватывать свои кости днями и ночами, и падать от блаженного голода и воздушной слабости. И всю твою внутреннюю пустоту заполняет она, твоя любимая Ана, манипулирую твоей беспомощностью. И тебе кажется, она ведет тебя. И вам двоим не нужно больше ничего. Пока она не передаст тебя в руки чего-то пострашнее…

Если тебе удаётся избавиться от неё, она вырывает с корнем все, что было в тебе до этого. Пожирает. И ты пуст и ничтожен. Одинок, забит, никому не нужен. И приходит другая, булимия. И ты уверен, что вся твоя внутренняя дыра сможет заполниться с помощью невероятных количеств пищи. И чем больше, тем лучше. И ты попадаешь в еще одну громадную мерзкую ложь. И сколько продлится этот период – решать тебе. Но однажды ты понимаешь, что никакая еда и ни в каких количествах тебя не заполнит. И они обе отступают. А дальше – твой ход. Ты берешь себя в руки, и начинаешь жить по-настоящему. И в этот момент ты понимаешь, что свободен…

Это требует титанических усилий, ни никто не сделает этого вместо тебя. Дорогу выбираем мы сами.

Сейчас моё море спокойно. Я буду заниматься спортом и понемногу должна сбросить 8 кг, набранных во время булимии, до старых 47. И впервые за столько времени, я спокойна. И верю, что отныне все будет хорошо. Ведь у меня есть мечты, амбиции, и я есть сама у себя. Больше мне ничего не нужно.

Я искренне надеюсь, что эти записи помогли хоть кому-нибудь, или же помогут в скором времени.

Одно я могу сказать напоследок: ничего не приходит снаружи, и никакая красота не будет восприниматься окружающими, пока ты уродлив изнутри. Об этом пишут в журналах, и вы сами это знаете. Но одно дело слышать, и совсем другое – прочувствовать и понять это каждой клеткой своего тела. Будьте чистыми и светлыми внутри – и внешность начнет подстраиваться под это. Хотите худеть – это замечательно. Но не делайте это из ненависти к свому телу. Допустим, у вас есть любимая игрушка. Она грязная и с дырками, но вы е отстирываете, зашиваете, украшаете, потому что любите эту игрушку. Тоже самое и тело. Худейте из любви и уважения к нему, вы ведь хотите, чтобы оно было самым красивым и совершенным. Тогда все у вас будет хорошо.

With love.

было дело.

Вчера мои чокнутые друзья решили, что будет очень круто и весело кинуть меня в грязное и вонючее озеро после целой бутылки вина.

и знаете, несмотря на тонны изливаемого мной мата, несмотря на мокрую и грязную одежду, волосы, от которых не отмывается ужасный запах трясины и на то, что я чуть не околела по дороге домой, ЭТО БЫЛО ПРОСТО ПИПЕЦ КАК КРУТО.

так что я вас ненавижу, но большое спасибо)

все бегом на мадагаскар 3!!!

просто уйма позитивных впечатлений, и наконец посмеялась от души

замечааательный мульт, хочу второй раз сходить ^^

part twenty six

Будь собой, все остальные роли уже заняты (с) Оскар Уайльд

Пока человек не находит себя, он будет искать пристанища у любого корабля, даже самого уродливого. Потому и придумали субкультуры, движения и прочее. Побывав эмо, «трэшкой» и еще неведомо кем, я решила, что моё призвание – быть анорексиком. И весьма прочно за это ухватилась.

Булимия – это всегда одна из стадий выздоровления. Но на сколько она затянется – решать самому человеку. Не помню четко, на сколько затянулась моя, и даже не могу точно сказать, что было хуже. Вес прыгал от минуса к плюсу, деньги на еду тратились в геометрической прогрессии. Об этом уж точно никто не знал. Мама кричала, что не видит, как я ем дома, а я стояла и думала «ты бы знала, сколько я только что сожрала вне дома». В магазины я уже просто боялась заходить и брать не привычный 34-й (xs), а 36, а то и 38. Весов тоже не было, в зеркала я перестала смотреть. Зажималась со своей едой по углам и не хотела видеть происходящее вокруг. Я походила на злобного и нервного зверька, который прятал свою пищу ото всех. И действительно, в присутствии людей я боялась даже воды выпить.

Но ничто не продолжается вечно. Однажды, после очередного срыва, сидя в комнате перед фильмом и с пачкой хлопьев, я взглянула на эти хлопья, на шоколадки и конфеты, спрятанные по шкафам, и поняла, насколько все это глупо. В моей жизни не оставалось совершенно ничего, что могло бы приносить хоть какую – то радость. Плюс ко всему, организм привык заедать пирожными любой малейший стресс или моральное напряжение. И ела то я, в общем, часто из-за скуки. Не то чтобы мне не было чем заняться…Просто ничего не вызывало интереса. И просто однажды поняла, что больше так жить нельзя. И чем дольше я буду сидеть в этом дерьме - тем дальше я от своих желаний. Долгие месяцы я жила со своей аной, которая наполняла меня другим миром. Но об этом я напишу дальше, ибо следующая запись будет последней…

следующая запись 25 июня 2012 

 

ваниль и сопельки мои.

знаете это чувство, когда пересматриваешь любимый когда-то фильм и не можешь понять, от чего ты был таким долбоёбом и чем это вообще могло тебе понравится.

часто приходится это ощущать.

но я даже и представить не могла, что и с людьми тоже самое.

я смотрела на этого человека, но его красота больше не приклеивала мой взгляд. я могла даже и отвернуться. я слушала прекрасный бархатный голос, но он больше не вызывал нервную дрожь по телу. я знала его интеллект и остроумие, но не находилось ни одной темы для разговора...

а ведь в нем ничего не поменялось. он оставался тем же идеальным призраком, которого мне когда-то так хотелось словить.. а теперь вот он. реальный. но сейчас вызвавший во мне не больше эмоций, чем ближайший столб.

и я бы могла жить под властью воспоминаний, которые подстроили все под нынешнюю меня. что они собственно и делали более года.

но я столкнулась с реальностью. и не нашла никакой сказки.

он остался прекрасным лордом. вот только я перестала быть ищущей внимания лорда собакой.

Я не хочу, чтобы вы это читали. Я искренне желаю вам это не читать.

Чужие сопли  и проблемы никому не интересны. Я просто устала писать все в дневник, ибо скоро у меня в доме закончатся все ручки…

Я не знаю жалости. Я не умею окружать людей теплом и заботой. Я ненавижу, когда кто-то плачет. Я просто отворачиваюсь и делаю вид, что не вижу. Убегаю в другое место, закрываюсь.  И ненавижу себя плачущей, ненавижу, когда меня жалеют, как раненого щенка.  Когда плакала моя старая подруга, я просто сидела и смотрела в пол. Когда мой лучший друг признался мне в любви, я так же смотрела в пол. Когда то он был самым близким человеком, а я ни разу не сказала, что он был мне дорог, или банальное « я скучала». Я никогда ни о ком не беспокоилась, никогда ни за кого не боялась, будь человек ранен или в больнице. Мне просто этого не дано. Жалеть, любить, сострадать, заботиться…Не потому, что мне этого мало дали в детстве, не потому, что не было о ком…Не дано. Как некоторым не дано петь или решать геометрию.

Мама сильно болеет. И я хотела бы, искренне хотела бы ей помочь, угодить, как это всегда умела моя сестра. Тогда я видела, что маме хорошо, она ей благодарна, и мне становилось спокойно и легко, ведь хоть кто-то мог позаботиться. Я часто представляла, как захожу к ней в комнату с имбирным чаем, готовлю ей рис, хожу в магазин…Но я не могу. Не могу сделать все так, как она этого хочет и заслуживает. Не могу обнять или пожалеть, ничего не могу! Ей плохо, и я боюсь к ней подойти. Боюсь сделать что то не так, шевельнуться не в ту сторону, слишком громко вздохнуть…Я закрываюсь в комнате и хочу не попадаться ей на глаза, исчезнуть, убежать. Так делал мой папа. Убегал. Но ему было куда убегать. А мой мир – несколько квадратных метров и розовые обои. Я вижу, как она меня осуждает, и спокойно и болезненно терплю упреки по каждому поводу, но я больше так не могу. Черт подери, мне больно все это видеть, но я совершенно парализована. Мне страшно выходить из комнаты и видеть осуждающие глаза, весь воздух квартиры пропитан обидой, злобой и осуждением, и невозможно дышать. Она говорит, что я всегда и все делаю не так. Но по-другому я не умею. Мне нужно приготовить обед, но я не могу выйти из комнаты. Боюсь. Я всегда была «не то» и всегда останусь не тем, и буду делать не то, что нужно…Но это я. И в такие секунды я правда хотела бы никогда не рождаться. Не умереть, а именно не рождаться…

                   Со мной очень престижно пойти в 

ресторан или на красную

 площадь – 

я же «такая   красивая девочка». 

А утро встречают с другими. 

Я знаю, 

что в субботу телефон будет молчать.   

А чтобы позвонить кому-то, 

нужно найти веский повод –

 настолько все 

отношения не близкие.

Но поводов никогда не бывает.  (с)

part twenty five

что, не ожидали уже?)

да, я появилась, и со мной следующая part.

хотя их осталось не так уж много…

Итак, предыдущая часть…Ах да…

Учебный год шел к концу, и как всегда во всех школах, нам либо говорили «идите нахер с уроков» и «сегодня посидим», либо же заваливали таким количеством работы, что кроме трехэтажного мата и возмущения это больше ничего не вызывало.

Погода менялась от жары к холоду, один в один с моим психическим состоянием.

Я продолжала набивать род, а затем садилась на диету, и так по замкнутому кругу. Лишь один раз мама заметила, что я сьедаю слишком много, и сказала «положи это обратно». В остальных случаях я пряталась. Могла даже купить пачку печенья и сожрать его перед сном под одеялом. Вечером я говорила, что выйду прогуляться по улице, а сама бежала в ближайший супермаркет, чтобы забить желудок. Если раньше приходилось демонстративно есть, то далее я перешла к тому, чтобы есть уж совсем не демонстративно. Если готовился нормальный семейный обед – я уже успевала забить живот настолько, что в меня как минимум не влазило, но отказаться было нельзя, ведь все видели только как я ела один омлет с утра. Я стала бояться есть на людях, закрывалась в своей комнате, и нервно прятала любые следы съеденного, будь то вилка или фантик. Но мне нельзя было полнеть, поэтому я усиленно пыталась выдержать диету. Получалось аж на целый день. Но чаще на пол дня. Или, что самое страшное, на 12 часов, так что я приходила вечером с курсов и снова тайно сметала все с полок. Как в магазине, так и дома. От еды постоянно тошнило, я уже не могла ходить, не согнувшись, но как только чувствовала, что все немного переварилось, снова забивала желудок до тошноты. Аллилуя моему организму, худеет он гораздо быстрее, чем поправляется, так что за весь этот период я умудрилась набрать с 50 всего до 53. И нет, я не принимала никаких слабительных или мочегонных.

Я больше не боялась есть, как раз наоборот: конфеты стали моими лучшими друзьями. Еда всегда с тобой, в отличие от людей. Только вот это этого не стало ни лучше, ни легче. Главной причиной было то, что ана сожрала все, что было у меня внутри, заполнила собой все мои мысли, все моё тело. А когда я от неё избавилась, ушла и огромная часть меня самой. И это часть нужно было восполнить. Едой.

Но об этом в другой раз.

PS: не пишите мне в фс по поводу этой темы, умоляю. я все равно не буду отвечать.

следующая запись 21 июня 2012