part twenty

Я рассеянная, знаю. Должна была написать еше вчера, но просто не успела подойти к ноуту, я сейчас вообще почти не появляюсь дома. Но я здесь, здесь и моя очередная история.  Кстати говоря, спасибо большое тем, кто меня читает. На самом деле, чертовски приятно рассказывать что-то человеку и слышать в ответ «да, я читал(а) в твоем блоге» или «а может ты еще рецепт выложишь?». Мне очень приятно ^^

Но, как говорится, revenons à nos moutons.

Итак, мама уехала. И все оставленные мне деньги моментально ушли на анализы и посещения врача (вы даже не представляете, сколько дерут в частных клиниках), оставив меня откапывать последние пятьдесят копеек из старых курток, чтобы купить шоколадку. Оставшись совершенно без финансов, я решила обратиться к папе, так как вроде бы была под его контролем (который включался исключительно в субботу вечером, когда мне не очень то хотелось ночевать дома :D). Папа, упорно не замечавший моей жуткой худобы, нашел через крутых дядей одного из лучших врачей в городе, и через несколько дней я сидела в кабинете с самым потрясающим видом на Киев. Вот только сама больница больше напоминала рассказ Чехова (кто не читал палату №6, вряд ли поймет).

Внимательно выслушав мою печальную  историю о похудении и катастрофическом недосыпании при бешеном темпе жизни, она мягко посоветовала мне набрать хотя бы 3 килограмма. И так же мягко предложила лечь в больницу, недельки так на две. И только после меня в кабинет зашёл папа. Я же стояла за дверью.

     - У вашей дочери большие проблемы. Странно, что вы не приняли мер раньше. Честно говоря, я вообще не понимаю, как она могла так долго оставаться в таком весе, ведя такой насыщенный образ жизни, гулять с друзьями и заниматься спортом, при этом не падая в обморок…Наверное, у неё очень большой жизненный потенциал.

   Примерно такими были её слова. Я слышала весь их разговор. И вид у меня при этом был настолько жалкий, что папа даже ни слова мне не сказал, выходя из кабинета. Кроме «не волнуйся, теперь все будет хорошо, две недели полежишь в больнице, ничего страшного, я все оплачу». Да и вряд ли можно было на меня кричать, когда через пять минут я шла по коридору, глотая огромные слезы жалости к себе. Самое забавное то, что я и не подумала, до чего себя довела. Первой мыслью было только «ну вот, две недели могла бы гулять без перебоя, а тут столько времени на смарку». Осознание всего кошмара больничных будней пришло только когда я села в машину. Тогда меня по настоящему прорвало. Я кричала, выла, извинялась, и только виновато смотрела на папу. Единственное, что могло успокоить мою истерику, было сладкое. Я вышла из машины, накупила себе кучу пирожных, шоколада, мороженого и прочего, и через час, проглотив кучу слез и заварного крема под фильм, успокоилась. Я убеждала себя, что все будет нормально. Два выходных я провела дома, прикрыв весь свой страх очередными розовыми очками, сходила погулять, выпила с другом сидра, навернула макдональдса, и искренне решила набрать вес. И через два дня, опять пытаясь не разрыдаться, в понедельник легла в эту чертову больницу…

следующая запись 16 мая 2012