Сказать даже нечего, из стадии анорексии я плавно перетекла в стадию булимии. Нет, с двумя пальцами я не подружилась, к своему великому счастью. Постоянные ограничения и страх привели к должному результату: я больше не могла остановиться. Стоило родителям отвернуться или выйти из квартиры – я уничтожала все сьедобное, что находилось в кухне. Самым странным было то, что в дневнике я не писала об этом, настолько было стыдно и страшно. Помню вечер, когда родители были в Одессе, я тогда пришла вечером домой, чтобы собрать вещи и приехать к ним. Я пыталась вытерпеть диету, но накупленное перед отьездом мамой сладкое резало мои глаза и нюх, желудок выл и ворчал. Вечером я вошла на кухню выпить воды, и цветные упаковочки шоколада и различного печенья внезапно смешались в один большой ком, переливаясь всеми цветами радуги. Я помню то первое печенье в медовой глазури…За ним еще одно. И еще. Я сидела в одиннадцать часов вечера и убеждала себя, что это мне на пользу. Но дальше я совсем потеряла контроль. Я смела со всех полок сладости, привезенные братом из Праги, непонятное варенье из холодильника, остатки печенья, орехов, сухофруктов, меда...Еда летела в мой даже не жующий рот без остановки. Когда начал возвращаться рассудок, я осознала, что стою посреди кухни с коробкой старых хлопьев, в окружении фантиков и разорванных упаковок. Стало страшно настолько, что я со всей скорости влетела под одеяло даже без душа, и попыталась забыться сном. Наутро я ничего не помнила. Или просто не хотела помнить. В желудке стоял тяжелый камень, разогнуться было тяжело. А я упорно делала вид, что ничего не произошло. В тот день я села на поезд, который за ночь доставил меня в Одессу. И, к моему большому ужасу, кухня была фактически изолирована от остальных комнат, а народу в доме было достаточно, чтобы никто не подумал, будто всё исчезнувшее сладкое – моих рук дело. Вернее, моего рта…
следующая запись 1 июня
2012
0 коммент.:
Отправить комментарий